Как оспорить нотариальный договор дарения квартиры, если даритель был недееспособен

Проблема: Пожилая женщина подарила сыну свою долю в квартире, но второй сын оспорил сделку, указав, что на момент дарения мать не осознавала значение своих действий
Решение: Суд признал дарение недействительным и лишил одаряемого доли

Если вы столкнулись с тем, что пожилой родственник уже подписал нотариальный договор дарения квартиры, не понимая последствий, утратил долю в жилье, а сделка зарегистрирована в ЕГРН, этот разбор покажет, когда и как суд реально отменяет такое дарение и возвращает имущество недееспособному.

Исполнитель Цатурян Станислав Сейранович Юрист, специалист судебник

Суть спора:

Квартира находилась в долевой собственности матери и двух ее сыновей: у каждого по одной трети доли. После смерти мужа у женщины начались тяжелые нарушения психики: она терялась вне дома, ее приходилось искать с участием полиции и поисковых отрядов, приносила с улицы мусор, не справлялась с бытом, не ориентировалась в обстановке и нуждалась в постоянной помощи.

Родные обратились к психиатру, затем в суд с заявлением о принудительном психиатрическом освидетельствовании, а позже — о признании ее недееспособной. Судебно‑психиатрическая экспертиза установила деменцию с выраженным снижением памяти, интеллекта и утратой способности понимать значение своих действий. Женщину признали недееспособной, над ней оформили опеку, опекуном стал сын.

При оформлении опеки выяснилось, что несколькими месяцами ранее мать нотариально оформила договор дарения и передала свою одну треть доли квартиры второму сыну. Переход права был зарегистрирован в ЕГРН. Опекун посчитал, что на момент дарения мать уже не могла осознавать правовые последствия сделки, и обратился в суд с иском о признании договора дарения недействительным и прекращении права собственности одаряемого на долю.

Ответчик утверждал, что мать осознавала свои действия, сама приняла решение о дарении и выразила волю добровольно. Он ссылался на то, что спорная доля ранее принадлежала ему и была подарена матери, а затем возвращена обратно, а также на факт нотариального удостоверения договора, в рамках которого нотариус проверил документы, родство, подпись и отсутствие решения о недееспособности.

Анализ судебного процесса:

Суд рассматривал спор с позиции статьи 177 ГК РФ, исходя из необходимости установить, могла ли женщина в момент заключения договора дарения понимать значение своих действий и руководить ими.

Во‑первых, суд учел ранее вступившее в силу решение о признании ее недееспособной. В том деле эксперты Республиканской клинической психиатрической больницы установили у женщины деменцию в связи со смешанными заболеваниями, резкое снижение памяти и интеллекта, утрату бытовых навыков, отсутствие критики и невозможность осознанно реализовывать гражданские права. Эти обстоятельства, по правилам статьи 61 ГПК РФ, не подлежат повторному доказыванию.

Во‑вторых, для оценки состояния именно на дату заключения договора дарения суд назначил стационарную комплексную психолого‑психиатрическую экспертизу. Эксперты проанализировали медицинскую документацию, историю болезни, данные МРТ и заключения неврологов и психиатров, сопоставили динамику заболевания и провели очное обследование. Комиссия пришла к выводу, что в августе 2023 года, в том числе в день подписания договора дарения, у женщины имелась деменция в связи со смешанными заболеваниями, сопровождавшаяся значительным снижением памяти и интеллекта, утратой способности к анализу и прогнозированию последствий действий, внушаемостью и зависимостью от окружения. Эксперты четко указали: в момент сделки она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а потому не была способна осознанно распоряжаться своей долей в квартире.

Психолог в составе комиссии подтвердил, что поведение женщины определялось именно психопатологическими, а не обычными психологическими механизмами, и ее волевая саморегуляция была существенно нарушена. Суд оценил заключение как мотивированное, непротиворечивое и соответствующее требованиям закона, оснований ему не доверять не нашел.

Показания свидетеля, утверждавшего, что женщина «все понимала», суд отверг как юридически несущественные: умение узнать знакомого и поддержать разговор не означает способности осознавать сущность и последствия отчуждения доли квартиры. Оценка психического состояния и его влияния на волю относится к компетенции экспертов, а не свидетелей.

Доводы о нотариальном удостоверении суд также не признал достаточными. Нотариус проверил формальные аспекты — документы, отсутствие судебного решения о недееспособности, подпись, — но не мог оценить глубину когнитивных нарушений. Проверка по реестрам и визуальная адекватность поведения не заменяют судебно‑психиатрическую экспертизу. Сам по себе факт удостоверения сделки нотариусом не опровергает выводов специалистов о том, что на момент сделки женщина не понимала значение своих действий.

Аргумент ответчика о том, что спорная доля ранее уже принадлежала ему и была лишь «возвращена», суд признал не имеющим правового значения. История перехода права не отменяет требования о наличии осознанной воли дарителя в момент конкретной сделки: даже при логичном семейном мотиве договор дарения считается недействительным, если даритель фактически не осознавал своих действий.

Решение суда:

1. признать договор дарения 1/3 доли квартиры недействительным;
2. прекратить право собственности сына на эту 1/3 долю;
3. внести соответствующие изменения в ЕГРН;
4. взыскать с сына (Ответчика) судебные расходы (госпошлину и стоимость экспертизы).

Комментарий юриста:

«Это дело показательно для всех споров об оспаривании договора дарения квартиры или доли, заключенного пожилым человеком с признаками деменции. Суд четко разграничил формальную дееспособность и фактическую способность понимать значение своих действий. Отсутствие на дату сделки решения суда о недееспособности и нотариальная форма договора не препятствуют признанию его недействительным, если впоследствии доказано, что у дарителя уже было тяжелое психическое расстройство, лишающее его возможности осознанно распоряжаться имуществом.

Основная роль в таких спорах принадлежит судебно‑психиатрической экспертизе и медицинской документации, подтверждающей длительное и прогрессирующее снижение когнитивных функций. Свидетельские высказывания о том, что «общалась нормально», сами по себе значения не имеют. Нотариус, в свою очередь, не подменяет эксперта‑психиатра и не гарантирует «неоспоримость» сделки: его проверка ограничивается документами и внешним впечатлением, что, как показывает практика, недостаточно для выявления деменции на ранних и даже выраженных стадиях.

Для опекунов и родственников вывод очевиден: при наличии признаков когнитивных нарушений у пожилого собственника необходимо своевременно обращаться к врачам, фиксировать состояние и при необходимости инициировать судебно‑психиатрическую экспертизу и процедуру признания недееспособным. Для одаряемых и иных приобретателей имущества от лиц с явными признаками психических расстройств этот пример — сигнал о рисках: даже нотариально оформленный договор может быть впоследствии оспорен и отменен, если будет доказан порок воли дарителя».

Для детального анализа вашей ситуации и проверки перспектив оспаривания сделки нажмите кнопку «Получить» помощь юриста.

Источник: решение Октябрьского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан по делу № 2‑267/2025 от 20.02.2025.

Частые вопросы